Rambler's Top100
Новости Объявления Отдых Справочная Орловщина ОГТРК
Новости дня Комментарии Пресс-обзор Пресс-анонс Наш человек в...
Комментарии
Президента попросят о протекции для сельского хозяйства
Интервью губернатора Орловской области Егора Семеновича Строева
Выступление Е.С.Строева на церемонии закладки камня в основание памятника А.П.Ермолову
Выборы в областной совет: в чем интрига?
Орловская область не осталась без Строева. Его лишился Совет Федерации
Владимир Ермаков "Путешествие из Китеж-града в Петушки, или Русская история в поисках своего смысла"
Эксклюзивное интервью Е.С. Строева по поводу реформы Совета Федерации
Эксклюзивное интервью Е.С. Строева ОГТРК. 9.06.2000г.
Открытое письмо главе администрации области Е.С. Строеву
Памятные знаки беспамятства
Выступление на заседании правления ассоциации экономического взаимодействия областей "Черноземье"
"Мы сегодня так и не знаем, живем ли мы по Конституции"
Интервью Е.С. Строева в "Парламентской газете" от 29 декабря 1999 г. № 247
2000 год: перспективы орловской экономики

Объявления
В разделе "Спрос и Предложение" наш сайт публикует объявления о купле и продаже недвижимости, транспорта, бытовой техники и др.



ОРЛОВСКИЙ ТЕКСТ

фрагменты полемической апологии провинциала

" " "

Когда говорят - страна, подразумевают - культура. Потому что земля вне её прочтения в культурном смысле - это всего лишь земля. Вода и камень, трава и ветер. Единство земли и людей возможно понять только в категориях культуры. Культура как текст,- этот тезис не изыск книгочея, а продуктивный постулат влиятельного интеллектуального течения минувшего века. В основании его лежат идеи русских формалистов и выдающегося мыслителя Михаила Бахтина, вспоенного на мелких орловских водах. Идеи, развитые в продуктивное учение. Всё, что имеет значение, может быть выражено, сохранено и передано в системе знаков.

Культура в целом может рассматриваться как текст. Однако исключительно важно подчеркнуть, что это - сложно устроенный текст, распадающийся на иерархию "текстов в текстах" и образующий сложные переплетения текстов... Это разнообразие возможных связей между смысловыми элементами создаёт объёмный смысл, который постигается в полной мере только из отношения всех элементов между собой и каждого из них к целому. Кроме того, надо иметь ввиду, что система обладает памятью о своих прешедших состояниях и потенциальным "предчувствием" будущего.

Ю.М.Лотман "Культура и взрыв"

Это значит, прежде всего, что никакие действия по изменению и развитию политической, экономической и социальной сферы не будут успешными, если не они не исходят из логики исторического нарратива и не адаптированы к культурному дискурсу. Нечто противоположное тому, чему учил марксизм,- так и не доказавший на практике ни своей верности, ни своей всесильности. Никому не дано переписать историю с азов; можно надеяться лишь приписать к ней страницу, абзац,- да хоть бы словечко.

Но культуру как текст необходимо понимать и заново переосмысливать в её прямой связи с современностью.

Культура - как бы священная книга, в которой записано, что было, предписано сегодняшнее состояние умов (и, значит, дел) и предсказано, что будет.

Культура - как бы живая книга, в которой постоянно меняется содержание и обновляется язык и комментарий; герои и злодеи могут меняться ролями и даже сюжет не следует самому себе.

Культура - как бы волшебная книга, которую нельзя дважды открыть на одной странице,- и в этом смысле культура - рабочая модель времени.

" " "

в иерархии национального текста основой структуры традиционно полагается деление на центр и периферию. Главное и второстепенное. Столица и провинция. Этот подход опасно устарел. В ХХ веке произошла мировая революция,- не коммунистическая, а коммуникационная. Кардинально изменился характер связей между событиями и явлениями в мире.

Пора пересмотреть принципы организации нашей национальной культуры и существенно сместить акценты.

Провинция - это где? Там, тут; вокруг да около.

На все четыре стороны от символического центра. Но где он, этот сакральный центр? Кремль... неубедительно; тем более глупо полагать, что Россия вращается вокруг Останкинской башни. Современный мир принципиально полицентричен. И что бы ни говорили клеветники и скептики, Россия - не провинция! Но провинция - это Россия.

Столицы - нервные центры социумов,коллекторы и селекторы информационных потоков. Здесь складывается картина мира. Провинция - периферийная нервная система.

Но: в сознании нет ничего, что не было бы дано в ощущениях.

Провинция и есть мир. Непознаваемый извне и неосознаваемый изнутри. Наглая и пугливая, наивная и мудрая,провинция инстинктивно распознаёт опасность, исходящую от будущего, и противится непродуманным переменам.

Провинциальное = провиденциальное. Диктат логики при угнетении сенсорики чреват догматизмом - очередной умозрительной утопией. Столица дальтонична. Провинция близорука. Метрополия потребляет культуру и производит цивилизацию. История в провинции никак не может оторваться от корней; история в метрополии консервируется и расфасовывается по учебникам. Столица и провинция - поэтика и топика национального текста. Столица, тайно снедаемая комплексом неполноценности, открывает провинцию как свою причину - и как тему.

Тема провинции входит в эдипов комплекс русской интеллигенции. Родина-мать... Блудные сыновья не только забыли дорогу домой, но и потеряли родную почву в поисках утопии. Национальная идея путается в сантиментах.

Оселок для затупившейся мысли о России - тема провинции...

" " "

Семантика провинциальности ветвится в нашей речи веером негативных значений. Синдром провинции - сенсорная депривация, сиречь - скука. Чувственное голодание, нехватка впечатлений. Жизнь в провинции движется медленно, словно очередь за чем-нибудь хорошим, которого всё равно не достанется. Годы идут - и ничего не происходит. Туманные грёзы осаждаются в низины жизни, в вездесущие лопухи и в процветающие репейники... Провинциальность - не понятие, но явление: не столько социологическое, сколько психологическое. Провинциальность соткана как бы из воздуха,- из застоявшегося воздуха наглухо запертых комнат,

из атмосферы подозрительности к иному и инаковому,
из затхлых запахов пустых надежд и похвальных грамот,
из нелепых претензий, заквашенных пустыми обидами.
Жизненная энергия растрачивается на холостом ходу.
Духовное опустошение, как рак наоборот, выедает душу.
Бывает, что человек кончает с собой только потому,
что нет убедительной причины продолжать быть.
Нет смысла жить. Да и нечем...
" " "

ВЫПИСКИ

Провинции как таковой, как строя жизни и уклада культуры.

Провинции, затягивающей серостью и обезличкой, гасящей любой проблеск. Провинции, вперемешку, внавал хранящей память и исподволь накапливающей будущее, бурлящей, взрывающейся... Провинции зыбкой, обманчивой, вечно себе не равной и на себя не похожей. Этого места, где возможно всё, но ничто не оставляет следа, не отбрасывает тени.

Болота и родника. Пустыни и приюта. Бродила и кладбища (всегда "и", никогда "или").

Борис Дубин, социолог

Провинция мне нравится тем, что там в потенции культурная жизнь может быть более серьёзной, чем в столице. Для провинции характерно стремление к чему-то более высокому, чем повседневность. ...

Трагедия провинции в том, что серьёзной наукой там заниматься невозможно... нужна критическая масса людей ... чего нет в провинции.

Борис Раушенбах, физик

Провинция не всегда отставала от столиц во вред себе.

Иногда в период упадка главных центров глухие углы спасала задержавшаяся в них благодетельная старина.

Борис Пастернак, поэт

Подлинная европеизация России происходит там, где её и по сию пору не заметили историки: в глубине русской жизни, в провинции. ... русская провинция выходит на свет мировой культуры.

Борис Парамонов, филолог
" " "

В преамбулу дальнейшего рассуждения заложим несколько аксиом, о которых спорить не стоит.

" Задача национального возрождения - проблема культуры.
" Консолидация нации реальна только на идеальных началах.
" Обретение смысла возможно только через духовность.
" Сосудом духовности везде и всегда является культура.
" Культура суть конечный продукт отечественной истории.
" Кодом национальной культуры является родной язык.
" Русская литература неразрывно связана с провинцией.
" Срединная Россия - плодородная почва родной речи.

Базируясь на высказанных постулатах, в этом эссе выдвигается в план обсуждения заявленный в заголовке тезис. Совокупный вклад нашего края в реализацию русской идеи можно определить и описать как орловский текст. Этот термин, образованный по аналогии с уже проверенными (скажем: петербургский текст)разрывает рамки консервативного краеведческого дискурса и открывает новую перспективу исследования. Актуализация орловского текста - стратегия региона.

" " "

Орловия,- перекрёсток торных путей и исчезнувших шляхов; край непроезжих лесов и окраина безграничных степей... Где-то здесь заблудилось воображение Геродота.

Где-то здесь жили меланхлены, носившие чёрные одежды,- их обычаи схожи со скифскими, а далее тиссагеты и ирки.

Об областях севернее... никто ничего определённого не знает. ... Восемь месяцев в году там стоит невыносимая стужа. В это время хоть лей на землю воду, грязи не будет, разве только если разведёшь костёр. К северу от скифской земли постоянные снегопады, летом, конечно, меньше, чем зимой. ... О гипербореях ничего неизвестно ни скифам, ни другим народам.

В античности здесь проходила граница Ойкумены, обжитого мира, и начиналась мифическая Гиперборея. Где-то здесь гунны разгромили государство готов, и готы ушли растаскивать наследие античности и начинать современную Европу с другого места. Где-то здесь бродили обры, до того как погибоша. Не случайно именно к этой земле приписано происхождение "В(е)лесовой книги",- праистории русов,- волнующей воображение грандиозной мистификации.

Обретённая чудесным образом протокнига - груда дощечек, выхваченных из огня гражданской войны и всплывших в мутных водах эмиграции - она дарила ущемлённой державной гордости великороссов вместо проигранного будущего славное прошлое.

Праотцы наши были словно медведи с мечами...
Римлян потрясали, а греков разметали, как испуганных поросят!
Пришли в Двуречье и разбили там всех своей конницей...
Тысячу лет мы отбивались от ромеев и готов...
Тут Русь поднялась своей силою и отразила гуннов...

В конце концов русы осели по Днепру и выше,-
там, где Матерь Сва указала, обещая славное будущее.
Но где-то шибко просчиталась языческая богиня.

И вот мы покорились иным, потому что был голод и мы были сирыми и нищими. И вот прошли две тьмы, и за этими двумя тьмами пришли варяги и отобрали землю у хазар, на которых мы работали и кому платили дань. ... И мы притекали к смерти, как к празднику.

А те, кто избежали мрачного праздника, сошли на обочину истории и потерялись в трудовых буднях,- выжигали леса, сеяли рожь, пекли хлеб,- и долго были живы единым хлебом.

" " "

Откуда есть пошла земля Орловская как геополитическая данность? Когда и где она начинает вписываться в общую историю? По мнению историка Г.В.Вернадского, этот регион стал ключевым в основании первого русского каганата.

Варяги достигли Оки не позднее 700 года... Верховья Оки и её приток Зуша находятся близко к верховьям Дона и его притоку Сосне. Варяги открыли для себя ворота к донецко-донскому речному пути ... центр Русского каганата первой половины девятого века находился в Приазовье.Русский каганат этого периода являлся сильной державой того же типа, что и государство хазар и волжских булгар.

Ключом к его могуществу был водораздел Оки и Дона, торговый путь из Скандинавии в Византию и в Азию.

Перехватив контроль над ним, хазары перерезали становую жилу варяжско-славянского объединения. Столица старой руси, таинственная Тмутаракань, колыбель государственности и бабушка городов русских, передала роль метрополии и кафедру митрополита Киеву. А в верховьях Оки обосновались и укоренились вятичи, мешая славянскую кровь с балтской и финской, замешивая крутое тесто для чёрного хлеба истории.

Вятичи стремились сохранить свой суверенитет. В "Повести временных лет" сохранились следы проигранной ими полянам информационной войны. Вот что приписал им летописец:

... жили в лесу, как и все звери, ели всё нечистое и срамословили при отцах и при снохах, и браков у них не бывалр, но устраивались игрища между сёлами, и сходились на эти игрища, на пляски и на всякие бесовские песни и здесь умыкали себе жён по сговору с ними...

Наверное, в столице вятичей Корьдно в адрес Киева высказывались похлеще, но сии срамословия (как и бесовские песни) летописец пропустил мимо ушей. Какое-то время вятичам удавалось отбиваться мечом или откупаться данью,- то от хазар, то от варягов, но

В год 6472 (964). Когда Святослав вырос и возмужал, стал он собирать много воинов храбрых... И посылал в иные земли со словами: "Хочу на вас идти". И пошёл на Оку реку ... и набрёл на вятичей.

Ну вот, собственно, тут и начинается история Орловии...

" " "

Бывшие вятичи, убеждённые мечом в силе державной идеи, стали одним из субстратов великорусского этноса активно соучаствуя во всех разборках и усобицах. С князем Игорем в несчастный год ходили на половцев,а вдругорядь с половцами на Чернигов или Киев. Татарский разор выжег эту землю как никакую другую, вширь и вглубь, до культурных корней - на два столетия. Незаживающий ожог на мистическом теле Святой Руси, болевая точка стратегических интересов России - Дикое Поле,- прифронтовая полоса противоборствующих эпох, плацдарм для захвата геополитического пространства, ристалище Москвы и Литвы за право на империю. Восстановление порядка - становление крепостей. Этот период завершается лихолетьем Смуты, нещадно прочесавшей край железным гребнем.

Гибли отечество и церковь... Иноков, священников палили огнём, допытываясь их сокровищ: отшельников, схимников заставляли петь срамные песни, безмолствующих убивали.... Люди уступили свои жилища зверям: медведи и волки, оставив леса, витали в пустых городах и весях; враны плотоядные сидели станицами на телах человеческих; малые птицы гнездились в черепах. Могилы как горы возвышались. Граждане и земледельцы жили в дебрях, в лесах и в пещерах неведомых, или в болотах, только ночью выходя из них осушиться. ... Не светом луны, а пожарами озарялись ночи: ибо грабители жгли, чего не могли взять с собою, домы и всё, да будет Россия пустынею необитаемою!

Сказание Авраамия Палицына...

Хронист сгущает краски,- но не преувеличивает. Мерзость запустения, проклятье спорных территорий, избывалась великими жертвами и никак не могла избыться. За эти века, выпавшие из прямого преемства поколений, в орловском характере процвела бесшабашная буйность, и укоренился фатализм,- сила духа при слабости веры. Пути всех самозванцев и всяческих незванных гостей сходились на Оке,- и для многих здесь и кончались. И следы их зарастали лебедой и запахивались сохой...

Орловский текст - палимпсест; стёртые истории составляют структуру подтекста и проступают как скрытые значения каждого знака.

" " "

В прочие века орловцы ходили биться на чужие поля...

Многие стяжали славу; множество сгибло безвестно. За царя, за родину, за веру. Галерея героев без орловцев заведомо не полна. Новейшее время - невиданные испытания: из огня Гражданской в полымя Великой Отечественной.

Два решающих сражения в ходе этих войн произошли на Орловской земле,- разгром Добровольческой армии в октябре 1919 и перелом хода Второй мировой в июле 1943.

Волею нелёгких судеб военная тема - сюжетообразующая линия орловского текста. При позиционировании отечественной истории в идейном поле постиндустриальной цивилизации возникает почти неразрешимая стилистическая сложность согласования двух разнонаправленных тенденций: воспевания подвига и осуждения насилия. Полноценная национальная идея невозможна без героической патриотической составляющей, а реальное политическое присутствие России в пространстве постмодерна подразумевает признание прав человека, принципа ненасилия, политкорректности и прочих прелестей постгуманизма...

Кодовая фигура орловского текста - разбойник, станичник и пустынник Опта, списавший воинской службой свои преступления, а монашеской жизнью искупивший грехи.

Не согрешишь - не покаешься; не покаешься - не спасёшься.

Залог спасения, по учению исихазма - вечный незакатный свет, тайно оставшийся в мире от чуда Преображения. обетованием его дано русскому человеку тихое сияние родной природы, чьё очарование открывается не каждому.

На пересечении богословского и литературного кодов культуры существует скрытый смысл знаменитых тютчевских строк:

Не поймёт и не заметит
Гордый взор иноплеменный,
Что сквозит и тайно светит
В красоте твоей смиренной...
" " "

Фаворский свет в древнерусской святости как бы сосредоточен на центральной фигуре нашей агиографии - преподобном подвижнике Сергии Радонежском. С ним связано начало исихазма как мистической линии внутреннего развития православной духовности. В нём нераздельно и неслиянно даны нашей истории два основных начала русского менталитета: национальной гордости и личного смирения.

Или, в церковных терминах, два душеспасительных правила:

иккривистическое, строгое - из византийской традиции, и икуменистическое, мягкое - от славянского корня.

В дальнейшем эти тенденции получили полное и самостоятельное выражение в иосифлянстве и нестяжательстве.

Восторжествовавшая позиция св. Иосифа Волоцкого дала государству сильную церковь, поддержавшую Московское царство в его возрастании в Российскую империю и обеспечившую материальную базу национальной культуры.

Но в жертву этому пути развития был принесён высокий нравственный потенциал, созданный практикой нестяжательства. Обострение противостояния к началу XVI века завершилось вытеснением сторонников аскетического и скитского монашества с магистрального направления церковного строительства. Инакомыслящие, иначе верящие и не так живущие осаживались "на полях" государственного строительства. Идеологи нестяжательства - заволжские старцы, духовно окармливали северовосточные окраины.

В дальнейшем их застила и поглотила мощная волна исхода в леса старообрядцев. Но широкое течение сторонников св. Нила Сорского не исчерпывается известными именами. Можно предположить, что движение нестяжателей совпадает с путями оттока маргинальных элементов, не встроившихся в тенденцию к централизации, на юг, на волю, на Дон - в Дикое Поле.

" " "

Пустыни и пустоши ... На переломе истории в брынских и калужских лесах пропали в нетях славные города и заросли бором пашни. Отсюда бежали князья со столов и архиереи с кафедр. Убыль населения и падение веры были катастрофичны.

Не случайно в обратном движении на эти земли Москве приходится заселять их пришлыми людьми и заново насаждать в прежних пределах русскую веру. Так в 1415 г. карательная экспедиция пресвитера Иоанна заново крестила Мценск, поголовно впавший в язычество. Впрочем, историк Г.М.Пясецкий предполагает во Мценске прямое преемство церкви через катакомбное христианство, сохранившее в тайной крипте на высоком берегу Зуши чудотворную икону св.Николая, якобы принесенную св.Кукшей. (В предании - приплывшую по реке на каменном кресте). Более вероятно предположить скитское монашество в пограничной полосе между Москвой и Литвой. Из XV века известны имена Поликарпа-чудотворца и Тихона-пустынника, подвизавшихся в этих местах. Опыт бедной церковной жизни своеобразно отдается в следующем веке практикой бродячих священослужителей. Сохранилось предание времён Смуты о "попе-рогожке", совершавшем требы в рогожной ризе, но по канону. Данных об этом времени крайне мало; тем не менее восстановление городов обнаруживает наличие некоей имеющейся церковной инфраструктуры. Начало основных монастырей - в бесписьменной тьме. Болховский Оптин монастырь предание связывает с именем раскаявшегося разбойника времени Дикого Поля. Документация по закладке болховской крепости подтверждает, что к началу XVI века монастырь уже есть.

Так же условны начальные даты Мценского Петровского, Ливенского Сергия Радонежского и Кромского Троицкого. Монастыри прирастают к крепостям, - "без земель". Словно на свет костров выходят из нетей некие иноки.

Их безымянность и как бы растворенность в истории адекватна теории и практике нестяжательства. "Неимение" этих монахов доходит до отказа от имени. Их героическое смирение сохранило связь времён и избавило земли Дикого Поля из духовного хаоса.

" " "

Власть крепчала... С укреплением городов и расцветом монастырей линия нестяжательства как бы уходит в почву.

Новый стимул и новый рост она получает в XVIII веке, в ходе секуляризации и сокращений штатов монашества.

"За штат" выводились большей частью те обители, в коих власть чуяла неявный дух ...не оппозиции, не ереси,- но опоры на личный нравственный и мистический опыт.

В немилости оказывались и гордые, и смиренные. Они шли на Афон и в Молдавию, к Паисию Величковскому, или селились в самоставленных скитах в тех же лесах. Церковь не стены и кровли, но вера и житие,- этот тезис Иоанна Златоуста претворился в лозунг: Церковь не в бревнах, а в ребрах.

Так самочинно в лесах близ Белобережной пустыни подвизался уроженец Орла достоблаженный Никита, чью келью по наущению властей сожгли поселяне.

Он селится в Рославльском уезде, где стал прославлен. В списке "Рукописи Свенского монастыря" под №74 дано "Житие" схимника Алексея (Адриана) Площанского.

Его схима начиналась в землянке у колодезя; слава, от которой он бежал, дала новую жизнь пустыни, основанной некогда миссией Киево-Печерской лавры. Настоятель старец Иоасаф, тож нестяжатель и исихаст, бежит с игуменства в скит , меняет места молитв, но всюду обрастает учениками и послушниками. Закованный властями в цепи иже страдает в узилище, но архиерей, прозревший его святость, отпускает.

Это лишь некоторые из дошедших до нас имен. Эта особенность окрестных земель сделала их базой грядущего общерусского явления старчества, просиявшего как золотая осень русской святости. В его истоке скиты и пустыни Свенского монастыря: Площанская, Белобережская, Софрониева и Глинская.

Добротолюбие, проповеданное Паисием Величковским и превознесённое трудами Феофана Затворника, возродило как творческую идею учение исихазма, сохраненное в нестяжательском духе этих обителей. Оплотом старчества становится Оптина пустынь.

" " "

Идеологема священная собственность,ставшая легитимной базовой установкой капитализма, не вписалась в иерархию наших духовных ценностей. Фольклор обличает неправедность, греховность богатства. Нестяжательская идея питала корни этого отношения. Религиозный смысл русского коммунизма выявил Бердяев. Нестяжательство, лишенное голоса в соборе и представительства в официальной идеологии, ушло в подполье, в коллективное бессознательное, и при тектоническом сдвиге менталитета овладело волей народных масс как разрушительная сила. Тотальная катастрофа социальной революции высвободила из-под спуда долго копившееся на душе зло. Без всякой жалости сносил народ барские хоромы и не стал на защиту храмов от поругания и разрушения.. Церковь не в бревнах, а в ребрах.

И всё же Россия сохранила веру в идеал и верность слову:

связь реального с идеальным осуществляла литература. Принявшая дары исихазма и жертвы нестяжательства наша духовная почва сберегла их в сокровенных глубинах и отдала через века невиданным урожаем плодов культуры.

Корни пиетизма Тургенева и профетизма Тютчева, упорного непротивления Толстого и неукротимой веры Лескова, метафизики Фета и мистики Андреева нужно искать в древнерусской святости, сохраненной в тайной, но влиятельной традиции.

В ходе истории русская духовность разделилась в себе, разошлась на религию и литературу. На распутье языком пламени мечется титаническая тень последнего пророка и первого писателя Руси протопопа Аввакума,- то ли благословляет, то ли блядословит, сжигая ветхие челны древлего благочестия пламенным языком. Грамотки с его неукротимыми речами бережно хранят и заучивают наизусть орловские раскольники - и неподвластная синтаксису тайная стезя языка исподволь структурирует подпочву орловского текста.

" " "

В истории Орловского края есть такие странные страницы, которые без нужды перелистывать не хочется, но нельзя ни затерять, ни затереть.

На орловской земле некогда родился бог. Бог "белых голубей". Белыми голубями именовали себя скопцы,

Основатель скопчества Кондратий Селиванов происходил из орловских крестьян. Легенда самозванца изложена архимандритом Досифеем в "Открытии тайностей, или Обличении ереси скопцов". Можно вкратце пересказать её так:

Императрица Елизавета царствовала недолго. Оставив на троне подмену, оделась она нищенкой и под именем Акулины Ивановны пошла в народ искать истинную веру. Божьих людей нашла в Орловской земле; с ними и осталась. А сын её, Петр Фёдорович, поехал в Голштинию, где снизошёл на него белым голубем дух божий и повелел: оскопись, и будешь ангелам уподоблен. Ради такого дела Пётр мужского своего естества не пожалел; но супруга его, похотливая Екатерина, такого мужа не хотела (и не могла) иметь: она подрядила своих любовников на смертоубийство. О чём проведал солдат, стоявший на часах: он-то и спас царя, пожертвовав во имя его как гениталиями, так и головой. А Пётр бежал к матери своей, божественность его прознавшей и всенародно признавшей. Так и бог, и царь, и герой Кондратий стал разводить белых голубей, путём несложной постыдной операции превращая решительных грешников в неземных существ...

Бог умер в 1832 году, но дело его не умерло: изуверская идея оказалась живучей... Но в некотором смысле эта мрачная страничка также повод к национальной гордости: за столетие до открытия Фрейдом страха кастрации как фундаментального принципа мужской психики наш мужик на практике опроверг их хреновую теорию.

(Всё-так слабаки они рядом с нами...).

" " "

Орловцы и орловчане (как их ни назови) постоянно затрудняются в именовании своей отчины:

Орловский край... несколько высокопарно;
Орловская область... слишком казённо;
Орловия... уж очень художественно;
Орловщина... как-то кондово...

Власть (над словом) имущим надо отдавать себе отчёт, что определённая в устаревших терминах и понятиях Орловщина стилистически не вписывается в современный дискурс и потому как бы отгораживается щетинистым частоколом от наиболее молодых и активных агентов реформы. Orland,- сленговый неологизм из русско-английских корней, усечённая калька названия Орловская земля,- концепт адаптации орловского текста к новому социально-экономическому и культурно-политическому контексту.

Проект Orland априорно привлекателен для инвестора, что бы под ним ни подразумевалось. Фирма с таким названием, чем бы она ни занималась, изначально имеет хорошие перспективы на внешнем и внутреннем рынке.

(Если кто воспримет это всерьёз... почему бы нет?).

" " "

Опушка Леса и Окраина Степи,- Орловская земля, как всякая истинная Граница, наделена особыми необъяснимыми свойствами. Освоение территории в историческом времени сопровождается осмыслением в культурном плане как нового семиотического пространства,- то есть места, наделённого духовным смыслом. По дороге из мифа в историю близ города Карачева на девяти дубах угнездился Соловей-разбойник (то ли сказочный монстр, то ли поганый князь), искоренив которого, богатырь Илья Муромец размыкает горизонт безвременья этой земли.

Реальность русского географического пространства сменяется при выходе за его пределы сказочно-мифической географией.

Ю.М.Лотман О метаязыке типологических описаний культуры

Граница - это магическая черта перехода, где действуют разнонаправленные силы, ни одна из которых не обладает полнотой власти, и, следовательно, здесь образуется зона риска. Пограничье - пространство опасной свободы.

Столкновение встречных исторических движений,- Москвы, Литвы и Орды,- образовало некую воронку, завихрение в течении истории, глубокий и страшный омут - Дикое Поле,- отечество отчаянных и кров обескровленных, перепутье отпетых и приют бесприютных, прибежище беглых и цель неисцелимых... Дикое Поле, поприще подвигов и вместилище злодейств, как мощный магнит притягивало героев и авантюристов, порождало великие события и топило их в беспамятстве. В непрестанных межусобицах сходили на нет старые роды и в нескончаемых войнах исчезали в нетях древние грады. В тёмные века тёмные личности выходили из грязи в князи, основывая непрочные владения на пустырях и пепелищах.

Дикое Поле, полумёртвая полоса между Русью и Крымом, Северо-Восток Литвы и Юго-Запад Москвы,- эта земля стала полигоном для испытания всех державных стратегий. На этом палимпсесте начинал писаться орловский текст. Из этих компонентов складывался орловский характер.

" " "

Околица Оки - око лица Руси.

" " "

В начале было слово... Слово государево, сохранённое в Никоновской летописи так:

Того лета 7075 повелением государя царя великого князя Ивана Васильевича всея Руси поставлен бысть город на поли на реке Орлее.

Здесь, где в Оку вливался тёмный от сени лесов приток, спешился государь, притомившись нелёгкой дорогой (нет,- бездорожьем). Свита теснилась по кромке берега. Переступали кони, роняя пену и вздрагивая боками. Солнце, прорезая облака, ловилось на острия копий и медные бляшки сбруи. Работный человек выбрал дуб и, рисуясь ещё не расстраченной силушкой, ухнул молодецки и ударил тяжким клином топора в основание обречённого ствола. Дуб дёрнулся первой нервной судорогой. Испуганный шелест листвы перешёл в пугающее хлопанье крыльев потревоженного орла. Набрав высоту, он лёг на крыло, в медленном вираже над застывшими в изумлении пришельцами вглядываясь в их спесивого вожака, стоявшего отдельно и отлично от всех. А грозный водитель воинов, задрав страшную свою бородёнку, взирал с восхищением и завистью на грозного владыку ветров. Мгновение - глаза в глаза. Слияние этих царственных взглядов положило начало ауре Орла...

Да нет, конечно же, не было всего этого. Вначале, вне сомнения, были рекогносцировки разъездов, отписки воевод, неточные чертежи,- потом пот и мат согнанных тягловых людишек, безалаберность, воровство и неизбывная грязища, разводимая испокон веку вокруг любой нашей стройки. Но вся эта будничность перечёркнута в общей памяти красивой траекторией легендарного орлиного взлёта. Орёл - эпоним города, то есть персонаж, дающий своё имя. И если историки и филологи говорят иное, с ними не спорят, но им не верят. Орёл - символ, угнездившийся в гербе. Легенда прочно легла в основание местного патриотизма.

Орёл парит в эпиграфе орловского текста.

" " "

Предание утверждает,что по пути на Полтавскую битву Пётр прошед через Орёл; сперва с правого берега на пароме переправили царя, и лишь потом перевезли его простую тряскую бричку. Пропылённый Пётр отряхивал ладонью полы кафтана, чертыхал кучера и торопил оторопевшего перевозчика. Огорошеные горожане поднесли нежданному гостю вместо положенного хлеба-соли блюдо малины; высокий гость стал отстранённо, возвышаясь над всеми, машинально вкушал приспевшую к случаю ягоду, и персты Петра перепачканы бысть густым соком. По версии хрониста, мещанин Никифор Андросов получил в награду за оное подношение пять рублей...

Впрочем, солидные краеведы (В.П.Ерёмин и др.) в достоверности данного предания сомневаются: в график передвижений Петра Орёл не укладывается. Да и какая в июне малина? очередная развесистая клюква. А жаль: уж слишком художественно убедителен образ Петра, форсировавшего Оку в Орле и простирающего на запад длань с раздавлеными в нервных перстах ягодами...

Ещё менее вероятна как исторический факт конфузия, якобы случившаяся в оные годы под Ельцом: по народному преданию, проезжающего Петра лихие люди взяли на гоп-стоп; признав царя, пали в ноги, повинились, - но в оправдание себе привели лихоимство его чиновников. Царь только в досаде развёл руками - кругом ворьё! - и работников с большой дороги отпустил на все четыре стороны.

" " "
Орловцы - проломленные головы.
Орёл да Кромы - первые воры.
Ливны - всем ворам дивны.
Елец - всем ворам отец.
Амчанин во двор, так и святых вон.

Эти пословицы восходят к бунташному веку. Тогда ворами звали бунтовщиков против властей. К верховьям Оки стекались те, кто шёл против течения. Окраина России охотно привечала маргиналов,- да и то: в экстремальных условиях лишь пассионарный элемент сможет выжить и выдержать давление истории. Летописи края издревле полны лихими людьми.

Здесь долго злодействовал легендарный Кудеяр,- скрытый матерью от бояр старший брат Ивана Грозного. Миф, кладезь народной мудрости, по-братски разделил кровавый злодейский промысел меж тиранией и анархией. Во все века жизнь простого человека подвешена на ниточке между секирой палача и ножом бандита.

... Был ещё некий Федька по прозвищу Рытик:

поймают его, посадят ,- а он нарисует на стене лодку, плеснёт воды - да и сплывёт в том челне восвояси.

Пока не догадались стражи поить его не водой, а квасом.

Был ещё некий Кук: злой волхв, повелевавший лесами.

А вот Сирота Зерин (Зеленин) был зело знаменит не столь лихостью, сколь подлостью и ловкостью.

Он выходил сухим из воды, сея всюду крапивное семя: "Господа судейские! Вы меня поберегите, я вас поберегу".

(Увы, мафиозные структуры к нам не импортированы, и коррупция коренится в дурной родной традиции).

Силач Зеленин, как всякий негодяй, по сути был слабаком: как запомнили старожилы, когда его вели к виселице, покаянная свеча жёлтого воска ходуном ходила в его руках.

А вот Тришка Сибиряк в легендах славен как заступник: богатых за кривду наказывал, а бедным милость оказывал.

Рассказы о его подвигах записывали по сёлам через века.

Но обе эти фигуры порождены одним общим контекстом - произволом правящих элит и порабощением масс.

Поэтику разбойного промысла завершил "Грабёж" Лескова.

В знаменитом рассказе, удачно инсценированном в Орле, бешенство метели сливается с буйным орловским нравом в единую захватывающую дух неукротимую стихию.

Уж и разгулялась она, когда настало времечко! Не дай Бог...

" " "

Вольный дух Дикого Поля по ходу истории оказался закрепощён, сначала, в XVI-XVII веках, фигурально, - по государеву делу крепкой цепью порубежных крепостей (главная из которых -Орёл), а потом, в XVIII столетии, и буквально,- по крепостному праву густой сетью дворянских усадеб. Благодатные земли пристепья, не знавшие плуга или отдохнувшие от него за долгие века, большими жирными кусками нарезались на поместья и щедро раздавались государями и государынями за службу и в дружбу. На орловских просторах процветали белокаменные барские палаты и хирели осиновые крестьянские хаты. Плодородная земля - почва нищеты. Как писал Тургенев в "Записках охотника":

Орловский мужик невелик ростом, сутуловат, угрюм, глядит исподлобья, живёт в дрянных осиновых избёнках, ходит на барщину, торговлей не занимается, ест плохо, носит лапти...

В былые времена число известных усадьб доходило до пяти тысяч. Многие из них поражали изысканностью архитектуры или изобретательностью замысла. Среди самых известных, - частично сохранившаяся до наших дней так называемая Сабуровская крепость. Это как бы материализовавшийся мираж, симулякр: фортификация, поставленная в чистом поле по плану генерал-фельдмаршала Михаила Федотовича Каменского, крепостника-самодура, фаворита императора-сумасброда,охраняла воспалённое тщеславие от натиска реальности: отсюда отставной воитель мог глядеть в Наполеоны...

От скуки граф завёл себе ещё и крепостной театр.

После его смерти от мужицкого топора старший сын граф Сергей Михайлович Каменский унаследовал состояние и душевную склонность к театру,- забава сия полностью поглотила его душу и его состояние. Герцен и Лесков обессмертили эти драматические страсти в своей прозе: "Сорока-воровка" и "Тупейный художник", прописав в орловском тексте графскую фантасмагорию. Театр, один из старейших в России, продолжается доселе.

" " "

Прошлое исчезает в обобщении и воскресает в детали.

Орловский мещанин Дмитрий Иванович Басов в первой половине XIX века в старательной рукописи собрал отголоски бессловесной бессословной старины; его "История города Орла" стала бесценным источником местного колорита для краеведов и литераторов.

"В начале царствования государыни императрицы Екатерины Алексеевны, города Орла жителя Ивана Фёдоровича Давыдова за разные его нехорошие поступки и за буянство, тут же за воровство, повесили на глаголе. Глагол стоял за Орликом на горе... Рассказывала семидесятилетняя старуха: - Мы смотрели с правой стороны Орлика и видели его издали. Даже в воде тень его видна была, как он метался и кричал, а повешен был за зебры".

Глаголом (т.е. буквой "Г") хронист называет виселицу классической средневековой формы: столб с перекладиной.

Орловский фольклорист П.И.Якушкин при публикации отрывка в 1861 году откомментировал "зебры" как рёбра; возможно, по устному уточнению автора рукописи. А вот место казни точно не установлено; в примечаниях к отдельному изданию (Орел, б/г) авторитетный краевед и библиограф В.Г.Сидоров соотносит его с прославленным иными аллюзиями "Дворянским гнездом". Но этот сомнительный эпизод в туристический дискурс достопримечательности традиционно не включается.

Обладая некоторым воображением, в пасмурную ветреную погоду в ряби мелководного Орлика в зыбящемся отражении нависших деревьев можно разглядеть угол глагола с заключённой в него мятущейся тенью казнимого буяна Ивана Давыдова...

" " "

Орловская земля... - край, так и не сумевший за тысячу мучительных лет утвердиться и установиться в собственных границах; край, который выкраивали мечом и перекраивали пером, не укладывается в административные рамки области. Он неровно пульсирует на исторических картах, размываясь в своих пределах и разделяясь в чужих уделах,- то расширяясь до провинции, то съёживаясь до округа. И всё же это явно обозначенный в культурном поле регион. Его естественные границы очерчены стилом Тургенева и маркированы как орловский текст в виртуальном пространстве русской литературы.

Представьте себе, что во дни сомнений и тягостных раздумий о судьбах родины Иван Сергеевич обходит по окоёму свою отчину, охраняя ясные пейзажи души и чистые источники языка,- обходит по полевым межам и охотничьим тропам с проверенным казнозарядным Лефоше и верным Пегасом (помесью английского сеттера и немецкой овчарки). Там, где он раскланивается со Львом Николаевичем, Орловский край смыкается с Тульским в оплот России.

" " "

"Дворянское гнездо" - хронотоп Орла, растиражированный как логотип, как продвинутая на культурном рынке торговая марка. Средоточие литературного края, сосредоточившего в своих размытых границах добрую половину русской словесности. В двух кварталах от центра города живописная окраина - с высокого берега Орлика вдруг открывается перспектива, осознанная как пейзаж: поля и перелески, река и облака... Точка зрения обозначена вехой памятника Тургеневу, здесь усечённому до дежурного бюста.

А на переднем плане ротонда - словно скорлупа мифического яйца, из коего вылупился некогда гений места.

Когда-то где-то здесь стоял дом с мезонином, в котором воображение тургеневских почитателей поселило Лизу Калитину. Так в стихе известного поэта Вадима Ерёмина:

Резкий посвист. Тень карниза.
Палисадника пила.
Здесь жила когда-то Лиза,
А быть может, не жила.

Дом с палисадником снесли; построили детскую больницу.

Потом общими усилиями краеведов выделили прототипам тургеневского романа другую жилплощадь,- опростившийся при советской власти дом напротив. За него, кстати, тоже пришлось побороться. Впрочем, статус памятника дан не дому, но месту.

В лунные ночи Дворянское гнездо особенно странно.

Оштукатуренная гипсом беседка, облитая лунностью, кажется мраморным бельведером; в разросшейся сирени раздражённо шипит ветер, ободравшийся об девонские известняки левого берега; в больнице просыпаются и плачут недужные дети, и к жёлтым окнам слетаются тёмные ночные бабочки, шурша по стёклам мохнатыми крыльями.

" " "

"Дворянское гнездо" - сердце виртуального тела орловского текста. Его же видимый контур образован совокупностью памятников и музеев Орловского края. Достигшая пика в период "музейного бума" и подъёма краеведческого энтузиазма, музейная система региона переживает сегодня не лучшие свои времена. Да и было бы странно предполагать торжество музейной культуры в одном отдельно взятом регионе на фоне общего кризиса и перманентного поиска новых, невостребованных ресурсов развития. Музеям трудно. Очень трудно. Известные на всю Россию всеми силами стремятся сохранить статус; другие нащупывают в опыте пути реструктуризации своего профиля. Каждый опыт требует особого разговора; разумеется, не в этом эссе. Здесь же достаточно сказать, что в каком-то смысле музейная система региона - развёрнутая иллюстрация к орловскому тексту. Без визуальных знаков трудно представить и понять его специфику, его глубину и широту, его трагический фон и романтический флёр.

Стратегия чтения породила понятие герменевтического круга,- постоянного возвращения к прочитанному на каждом новом уровне понимания. Знакомство с краем начинается с музея - и музеефицируется в памяти. Музей - механизм культуры, сводящий понятия и образы в едином ментальном пространстве, и в этой функции его не в силах заменить ни одна современная коммуникативная технология. Язык музея - один из самых выразительных и доступных культурных кодов.

" " "

Орловский текст,- актуальное понятие, потенциальное содержание которого ещё предстоит выяснить совокупными усилиями. Если у всех на слуху культурный брэнд края третья литературная столица (хотя этот высокий статус подтвердить весьма непросто), то орловский текст не заявлен ещё даже как гипотеза (и это суть первая попытка ввести термин в дискуссию). Классическое наследство Тургенева со товарищи в современных категориях ещё не разобрано.

Что подпадает в нашем культурном множестве под определение орловский текст ? То, что уходит корнями слов в орловскую речь. То, что коренится тематически в истории края. То, что биографически исходит из этих мест.

Заявить особую специфику, выявить общую структуру и определить точные границы орловского текста,- задача заведомо невыполнимая и оттого заманчивая. Попытка позиционировать орловский текст в классике неминуемо поставит ряд неразрешимых проблем, возни с которыми хватит на когорту диссертантов.

В авторском коллективе основного корпуса семь имён:

"ТУРГЕНЕВ"ФЕТ"ЛЕСКОВ"АНДРЕЕВ"БУНИН"ЗАЙЦЕВ"ПРИШВИН"

Глубже, в идейном срезе проступают имена-знаки: "ЕРМОЛОВ"ГРАНОВСКИЙ"КИРЕЕВСКИЙ"ПИСАРЕВ"ДАНИЛЕВСКИЙ"БАХТИН" БУЛГАКОВ(о.Сергий)"

В той или иной мере к орловскому тексту причастны "ЖУКОВСКИЙ"ТЮТЧЕВ"ТОЛСТОЙ"..."..."..."..."

Поверка имён не сухой канцелярский перещёлк счётов, а молитвенный перебор чёток на литургии литературы.

Ибо что такое орловский текст в нашей культуре? - компендиум духовности и тезаурус языка, метафорически выраженная парадигма русской идеи, верный залог мощного духовного потенциала нации.

Это вечер Золотого века и утро Серебряного.

" " "

Заведомая невозможность точно определить границы орловского текста оборачивается внутри местной критической традиции размыванием принципов и подменой критериев.

Культурный ареал не совпадает в плане исследования с историческим или географическим регионом. Локус, или гений места, по сути нечто иное, чем топос, то есть общее место гениальности. Основанием для прописания в орловском тексте становится орловская прописка литератора.

Своя филологическая школа не красна именами, но славна солидными основательными монографиями, производство которых отработано до деталей. "Мировоззрение Такого-то "; "Метод и стиль Того-то"... Методология исследования - суть советской науки. Ныне на свято место Идеологии пристроена Традиция. Благоговейное отношение к классическому наследию стало программой его последовательной музеефикации. Комментарий покрывает текст филологической олифой, обволакивает непроницаемыми слоями определений, изолируя от живой - следовательно, агрессивной среды, превращая канон в кокон ("Руками не трогать!").

Всякие различия затёрты липкой патокой эпитетов. Прославление классика как поздний оклад на иконе - изукрашенная преграда между текстом и пониманием.

Функция обращённости классики в современность сведена на нет глухотой современности к классике.

Не позиционированная в злободневной проблематике, русская классика, наш духовный Новокитеж-град, уходит на дно затопленного разливом идей сознания.

" " "

По полевым данным культурологического анализа при захвате врасплох отдельно взятого россиянина на поверхности его сознания обнаруживаются три имени - три индекса к "орловскому тексту": Тургенев, Лесков и ... Строев. С Тургеневым всё ясно. С Лесковым тоже: "Леди Макбет Мценского уезда", порождённую его могучим талантом, вывел в люди Шостакович, воспев крайности страсти в гениальной опере. Но в современности край представляет Егор Семёнович Строев,- в равной мере автор, персонаж и популяризатор орловского текста.

Образ Егора Строева - зубр, тотемный зверь исконной Руси. Тяжёлый торс с характерной сутулостью; равновесный наклон крупной головы. Впечатление направленной мощи, напора без агрессии.Строев задаёт окружению свой масштаб; его не заслонить и рядом не возвеличиться самозванцу. При крайней необходимости сомнёт и сметёт с дороги,- но мудрость избегает крайностей. Потому-то Строев не боится компромиссов. Соглашение через уступки - ловушка для слабого, но мост для сильного: гать через болото. Возвышение Строева не взлёт и не карабканье, а восхождение - неспешное и уверенное. Тропы зубра проложены соразмерно ландшафту, но движения непредсказуемы. Он может осторожно обойти птичье гнездо и проломить капитальное заграждение. Его значимое присутствие в большой политике - веха в перспективе регионального развития.

В то время как власть была озабочена евроремонтом федерального фасада России, Егор Строев укреплял государственный фундамент. Он ввёл в идейный хаос постперестройки и утвердил как политическую линию одну триединую тему: земля - провинция - культура. Только последовательное отстаивание значения каждого региона могло поднять наши шансы на лучшее будущее. Россия может встать с колен только опираясь на регионы. Совместными усилиями организатора, крестьянина и интеллигента. Главное - восстановить цельность региона как совокупности социального, экономического и культурного кодов единого текста.

Первое, базовое условие - воссоздание связи человека с землёй. Не формальной (в понятиях юридических), а кровной (в категориях культурно-нравственных). В основе своего рода почвеннической философии, разработанной Строевым, лежит не право землевладельца на свою землю, а любовь земледельца к своей земле. Народ начинается с родины; культура, по Строеву, это великий договор о нерасторжимой связи земли и людей. Для нашего региона - орловский текст.

Преданность Строева "малой родине" - нещедрым полям и последним первозданным лесам северо-западной окраины Орловской области - реализовалась в национальном парке "Орловское полесье". Здесь, под его эгидой, возрождён европейский зубр, абориген среднерусских былинных дебрей. Изгнанник истории возвращён в родной биоценоз. Как символ.

В этот красный угол Орловского края Строев заводит всех важных гостей. Известен случай с поездкой Сергея Кириенко, недолгого премьер-министра. Высокий гость, видать, почитывавший "Записки охотника", попросил ружьё и стал азартно и точно бить уток. Егор Строев, гостеприимный хозяин, сам в жизни не убивший ни одной зверушки, мрачно прокомментировал вполголоса:"Хорошо, что автомат ему не дали". Наверное, из классики надо брать что-то другое.

Актуализация культурного наследия - генеральная линия администрации Орловской области. Заметным вкладом в духовное возрождение России стал ряд продолжающихся акций национального значения: фестиваль "Тургеневская осень", театральный фестиваль "Русская классика", литературные праздники в Спасском-Лутовинове, Клеймёнове, Степановке, а также отдельные программы в ранге культурных событий - Дни Славянской письменности 1997 года и Дни Орловской культуры в Москве. Стимулом к продолжению литературной традиции стало учреждение администрацией совместно с Союзом писателей России премий имени Фета, Бунина, Карамзина.

Успехи деятелей культуры в местном масштабе удостоверяет Тургеневская премия. Несмотря на все сложности и проблемы, коим нет числа, можно надеяться, что источники, питающие плодородную почву орловского текста, не иссякли.

" " "

В Строеве, наиболее ярком явлении орловского характера наших дней, можно провидеть скрытые ресурсы регионального потенциала. Речь не о персоне Строева, речь о его речи как персонификации орловского текста.

Средства массовой информации не обделили его своим вниманием как спикера сената и регионального лидера. В то же время его манера изъясняться, резко отличающаяся от гладкого пустословия популярных политиков, порой заметно озадачивала комментаторов и редакторов. Речь Строева не изречение низких истин и не провозглашение возвышающего обмана; его речь - наречие места и времени. Актуализация творческого потенциала в реальной системе координат "здесь и сейчас". Фраза то затекает в ожидание, то огибает порог конфликта,- но в конечном счёте находит оптимальный путь к итогу. Свободное высказывание Строева сродни современному пониманию художественного текста: оно захватывает слова разных языковых практик - клише, пословицы, тезисы, цитаты, диалектизмы и жаргонизмы. Так в вешних водах подхваченые половодьем предметы означают течение, но не они его задают.

Энергетика текста превалирует над информатикой. Так в живом общении коммуникативная функция языка доминирует над архивизирующей. Фраза Строева порождена народной традицией разговора,- она непредумышлена; она адогматична и спонтанна. Речь - реакция на реальность. Строев доверяет слово речи как истинной материи мысли; так крестьянин доверяет зерно родной почве. Каждое высказывание ситуативно, но в подтексте всегда инвариант общего всем смысла; это специфика орловского текста: корень глубоко в земле, а крона разрастается нестеснённо.

Жизненная сила таится в сокрытом; пожар, сражение, засуха... мало ли что: главное - сохранить корень.

Видать, Господь особо возлюбил эту землю, ибо не обделил её испытаниями. Сколько раз история прокатывалась по ней так, что травинки целой не оставалось! В столкновении стратегических замыслов Гитлера и Сталина Орловщина стала камнем преткновения - и краеугольным камнем нашей Победы. Казалось, орловская специфика выгорела в пламени войны едва ли не до подпочвы.Но нет,- она сохранилась как память и возродилась как данность. Нет, не случайно, видимо, Бунин сказал так:

"Вот Орёл, один из самых коренных русских городов..."

Коренных! Чем бы Русь ни прирастала, а корни её - здесь.

Орловский текст, сотканный из переплетений восходящих потоков истории и структурированный как напряжение противоречий,- из основополагающих в нашей культуре.

" " "

ВЫПИСКИ

... орловское наречие отличается вообще множеством своебытных, иногда весьма метких, иногда довольно безобразных слов и оборотов.

И.С.Тургенев Записки охотника 1847

Орёл вспоил на своих мелких водах столько русских литераторов, сколько не поставил их на пользу родины ни один другой русский город.

Н.С.Лесков (Новости и биржевая газета: 1883; №104)

Орёл, тепло, пахучая ракита, разлив рек... Вдали сады, немного крыш и церковные главы, то синие, то голубые, то горящие золотом на солнце, и оттуда идёт мягкий колокольный гул: это Орёл... Красные рубахи, говор, ребячий крик, перепуганные, но счастливые куры. Играют в лодыжки, где-то гармоника, и совсем близко беспорядочный, залихватский трезвон.

Л.Н.Андреев (Из дневника; нач. ХХ века)

Один орловский мужик сказал мне... удивительные слова:

- Мы, батюшка, не можем себе волю дать. Взять хоть меня такого-то.

Ты не смотри, что я такой смирный. Я хорош, добер, пока мне воли не дашь. А то я первым разбойником, первым грабителем, первым вором, первым пьяницей окажусь.

И.А. Бунин Великий дурман 1917

Мы у первоисточника наших лучших национальных сокровищ.

В этих уездах сложился говор, сформировавший наш литературный язык, о котором сказал свои знаменитые слова Тургенев. Нигде дух русской неподдельности - высшее, что у нас есть,- не сказался так исчерпывающе и вольно. И вот... мы въезжаем в Орёл. ...Орла больше нет...

Где-то вертится и гнусавит патефон, и, озарённые чёрным креповым светом с замогильного неба, целыми улицами лежат обмякшие здания с развинченными каменными конечностями, хватаясь за соседей; где-то с треском взлетают на воздух отдельные кирпичные одиночки, и сползают и падают целые расслабленные кварталы...

Б.Л.Пастернак Поездка в армию 1943

Живёт и едва ли не свирепеет город Орёл. ... Но в самой именно этой косности, в которой надрыв ещё сочетается со стихийною силой, в которой духовная неоформленность и непрояснённость покрываются той известной всему миру природной феноменальной русской талантливостью, в которой "расхристанность" уживается с аскетичностью и многотерпением ... в самой застывшести этой и неизменности русского человека, в этом ведь чудится , потрясённый, но устоявший и в основе своей непоколебленный, живой и духовный остов, самая нить, самый стержень русской истории и русской народности.

А.Я. Загородний Азия и Россия: цвет и свет 2000

" " "

Орловский край,- смещённый центр тяжести тысячелетней истории России и точка неустойчивого равновесия русских крайностей - содержание истории, помноженное на форму описания. Орловский текст = Орловский край.

Край истощённых чернозёмов и разорённых усадьб,
край барского самодурства и подлого холопства,
край христианского терпения и безбожного мятежа,
край - окраина неискоренимого крестьянского рая...

Край, чья застенчивая красота уходит за горизонт,
отороченный неровной строчкой лесов и неясной дымкой,
край, вдоль и поперёк исхоженный с посохом и сохой,
край, вкривь и вкось пересечённый шрамами сражений,
край, вширь и вглубь изученный и изувеченный в опытах,
край, уставший от памяти и устоявший в беспамятстве,
край, разбегающийся по холмам и сбегающий в луговины,
край, прикрытый от дурного глаза голубой скляницей неба.

Орловский край,- простой и славный, как каравай хлеба.

Орловский край (губерния, область, округ, регион)
как форма устойчивой связи земли и людей
удостоверяет идентичность орловского текста -
совокупности событий истории и явлений культуры;
вне его только вода и камень, трава и ветер.
" " "

Владимир Ермаков

в начало страницы
webmaster@ogtrk.oryol.ru © 1999-2001 ОГТРК. Информация о сайте.