Rambler's Top100
Новости Объявления Отдых Справочная Орловщина ОГТРК
Новости дня Комментарии Пресс-обзор Пресс-анонс Наш человек в...
Комментарии
Президента попросят о протекции для сельского хозяйства
Интервью губернатора Орловской области Егора Семеновича Строева
Выступление Е.С.Строева на церемонии закладки камня в основание памятника А.П.Ермолову
Выборы в областной совет: в чем интрига?
Орловская область не осталась без Строева. Его лишился Совет Федерации
Владимир Ермаков "Путешествие из Китеж-града в Петушки, или Русская история в поисках своего смысла"
Эксклюзивное интервью Е.С. Строева по поводу реформы Совета Федерации
Эксклюзивное интервью Е.С. Строева ОГТРК. 9.06.2000г.
Открытое письмо главе администрации области Е.С. Строеву
Памятные знаки беспамятства
Выступление на заседании правления ассоциации экономического взаимодействия областей "Черноземье"
"Мы сегодня так и не знаем, живем ли мы по Конституции"
Интервью Е.С. Строева в "Парламентской газете" от 29 декабря 1999 г. № 247
2000 год: перспективы орловской экономики

Новости 31.03.2003
Доходы на предприятиях ЖКХ растут вместе с долгами
Троллейбусы не остановились
Средняя заработная плата в Орле возросла за год на 33%
Награды орловским милиционерам



Императив или империум?

Размышляя над особостью русской цивилизации, Вадим Кожинов предложил схему классификации культур по критериям конструкции власти:

Запад - номократия (от гр. nomos - закон);
Восток - этократия (от гр. ethos - обычай);
Россия - идеократия (от гр. idea - понятие).

Если согласиться с этим подходом (а отказываться от него нет резона), то проблема самодентификации России как нации суть самая что ни на есть фундаментальная. Менее логическую и убедительную, но более поэтическую и выразительную схему сходств и различий предложил профессор Хакамада:

Запад - камень: индивидуализм + структура;
Япония - глина: сплоченность + аморфность;
Россия - песок: индивидуализм + аморфность.

Два мощных стимула сотрудничают и противоборствуют в социальной сфере, побуждая человека к действию: внутреннее и внешнее принуждение. Назовем их так: императив и империум. Категорический императив, открытый Кантом, исходит из онтологических глубин; может быть, это Божья воля в человеке. Империум, воплощенная в силе идея власти, это изобретение истории; может быть, это единственный надежный стимул к совместному целенаправленному действию больших человеческих масс. (Stimulus на латыни - погонялка для скота). Контрапункт императива и империума,- вот та музыка, под которую человек марширует по дорогам истории.

В поисках самоидентичности нельзя позволить себе игру в поддавки. Самоубийственно для самости всецело поверить своему парадному портрету. Русской натуре присущ максимализм, в поисках совершенства способный завести слишком далеко. Изуверская секта скопцов через надругательство над природой (кастрацию) явочным порядком уподобляла человеков бесполым ангелам. В ракурсе нашей темы сия извращенная претензия суть ошибочная идентификация. Подгонка личности под идеал - прокрустово ложе психики. Не менее категоричен в императивном требовании абсолюта герой Достоевского, в невероятной гордыне возвращающий Господу билет в вечность.

Особость русской цивилизации связана с проблемой государственности. Сгущенная в самодержавие, власть - тотальная и страшная - темная изнанка национальной идеи. Власть священна и греховна одновременно. В исторически обоснованной концентрации власти сила государства и слабость общества. Власть по-русски избыточно харизматична - и в тоже время отчуждена от своего земного воплощения. Власть вне морали. Что выразилось в раздвоении и разведении идеи справедливости в народном опыте: суд по закону и суд по совести. Единственно, что оправдывает такую власть - равенство всех перед ее слепой жестокостью. Террор в каком-то извращенном смысле предельно демократичен - он в равной степени довлеет над первыми и последними. Тот, через кого такая власть осуществляет свой иррациональный характер, в каком-то смысле не человек: он помазанник Божий или избранник истории. И в этом отношении равны Иван Грозный и Иосиф Ужасный. Такой самодостаточной жестокости противостоять нельзя, а уйти из-под нее невозможно. Это - рок. Так было от века...

Что же сегодня? Сила, пролившаяся из разбитой сгоряча государственной формы, не испарилась - она абсорбировалась в поры аморфного социума и превратилась в повседневное насилие. Полюса добра и зла, ранее обязательно обозначенные в едином для всех порядке, теперь потеряли локальность, и силовые линии страха (не Божьего, а животного) спутанной паутиной уловили всех и каждого. Ибо количество реального насилия возросло стократ,- только теперь оно разгосударствлено: распределено по регионам, по ведомствам, по теневым структурам - акционировано и приватизировано. Теневая экономика страшна не сама по себе. Она тем нетерпима, что является базисом теневой власти - то есть власти тьмы. И в этом смысле символичен трагический провидческий финал поэмы Венедикта Ерофеева: криминальные элементы бьют героя головой о кремлевскую стену. Не сумев в своей страдальческой жизни и близко подойти к Красной площади, Венечка скончает на ней свои дни. Кремль, мистический центр самодержавной власти, тоже есть сокровенное место - своего рода антиКитежград.

Соприкосновение с его реальностью для неизбранного к служению безличной силе чревато гибелью. Что же остается человеку? Нравственное совершенство и мужество быть достойным своей трагедии. Служить непостижимой силе истории не за страх, а за совесть. Русская формула личности есть точка равноденствия между императивом и империумом.

Вывод очевиден: России нужно четко определить сферу своих интересов и цементировать политическую конструкцию державностью. Наверное, именно в этом пункте сошелся столь противоречивый электорат 2000 года, давший власть лидеру, обещавшему надежду на твердую государственную политику. "Путинское большинство" (а это две трети населения) составляют не запуганные обыватели, а созревающие к осознанной гражданской позиции обыкновенные люди, чья самоидентификация и надежда неразрывно связаны с Россией. Лидеры этого большинства, как правило, отобраны не политическими технологиями, а прагматикой тяжелых переходных лет. Те, в ком воля к власти совмещена с понятием долга. Таких не так много - но они есть! Их опора - производства, трудовые сообщества, регионы. В авторитете не тот, кто умеет говорить, а тот, кто может договариваться. Зона прагматического компромисса сегодня совпадает со сферой интересов России. Устойчивость Егора Строева, наиболее известного и влиятельного из реальных политиков, связана не только и не столько с его несомненным дипломатическим талантом, но в первую очередь с его общепризнанным опытом неконфронтационного решения проблем. Базовые основания его успеха необходимы и достаточны для всей страны:

согласие, созидание, стабильность.

в начало страницы
webmaster@ogtrk.oryol.ru © 1999-2001 ОГТРК. Информация о сайте.